The Annotated Afanas′ev Library
Над озером, в глухих
дубровах,
Спасался некогда Монах,
Всегда в занятиях суровых,
В посте, молитве и трудах.
Уже лопаткою
смиренной
Себе могилу старец рыл—
И лишь о смерти вожделенной
Святых угодников молил.
Однажды летом у порогу
Поникшей
хижины своей
Анахорет молился богу.
Дубравы делались черней;
Туман над озером дымился,
И красный месяц в облаках
Тихонько по небу катился.
На воды стал глядеть Монах.
Глядит, невольно страха полный;
Не может сам себя понять …
И видит: закипели волны
И присмирели вдруг опять …
И вдруг … легка, как тень ночная,
Бела, как ранний снег холмов,
Выходит женщина нагая
(1)
И молча села у брегов.
Глядит на старого Монаха
И чешет влажные
власы.
Святой монах дрожит со страха
И смотрит на ее красы.
Она манит его рукою,
Кивает быстро головой…
И вдруг—падучею звездою—
Под сонной скрылася волной.
Всю ночь не спал старик угрюмый
И не молился целый день—
Перед собой с невольной думой
Все видел чудной девы тень.
Дубравы вновь оделись тьмою;
Пошла по облакам луна,
И снова дева над водою
Сидит, прелестна и бледна.
Глядит, кивает головою,
Целует из дали шутя,
Играет, плещется волною,
Хохочет, плачет, как дитя,
Зовет Монаха, нежно стонет …
“Монах, Монах! Ко мне, ко мне! …”
И вдруг в волнах прозрачных тонет;
И все в глубокой тишине.
На третий день(2) отшельник страстный
Близ очарованных брегов
Сидел и девы ждал прекрасной,
А тень ложилась средь дубров …
Заря прогнала тьму ночную:
Монаха не нашли нигде,
И только бороду
седую
Мальчишки видели в воде.